passing_passion: (Пьеро)
***
Мы бежали и спешили,
потому что быстро жили!
Мы бежали и скакали,
и с утра не отдыхали,
и поели
на бегу,
и попили
на скаку,
запыхались,
спотыкались,
утомились,
удивились:
добежали мы до вечера,
видим —
дальше бегать нечего:
в небе звездочка
зажглась,
надо жить
не торопясь…


Э. Мошковская
"Добежали до вечера"
passing_passion: (Sunshine)
Smith Jesse Wilcox, (1863-1935), Amirican illustrator


...Дитя растет, и в нем растет иной,
не женщиной рожденный, непокорный,
но связанный твоей тоской упорной -
твоею вязью родовой.
Я знаю, мать, твой каждый час - утрата.
Как ты во мне, так я в тебе распят.
И нет любви твоей награды и возврата,
затем, что в ней самой - награда и возврат!

Максимилиан Волошин
1917
passing_passion: (Sunshine)
Smith Jesse Wilcox, (1863-1935), Amirican illustrator


...Дитя растет, и в нем растет иной,
не женщиной рожденный, непокорный,
но связанный твоей тоской упорной -
твоею вязью родовой.
Я знаю, мать, твой каждый час - утрата.
Как ты во мне, так я в тебе распят.
И нет любви твоей награды и возврата,
затем, что в ней самой - награда и возврат!

Максимилиан Волошин
1917
passing_passion: (Default)

Она

В напрасных поисках за ней
Я исследил земные тропы
От Гималайских ступеней
До древних пристаней Европы.

Она забытый сон веков,
В ней несвершенные надежды.
Я шорох знал ее шагов
И шелест чувствовал одежды.

Тревожа древний сон могил,
Я поднимал киркою плиты...
Ее искал, ее любил
В чертах Микенской Афродиты.

Пред нею падал я во прах,
Целуя пламенные ризы
Царевны Солнца - Таиах
И покрывало Моны Лизы.

Под гул молитв и дальний звон
Склонялся в сладостном бессилье
Пред ликом восковых Мадонн
На знойных улицах Севильи.

И я читал ее судьбу
В улыбке внутренней зачатья,
В улыбке девушек в гробу,
В улыбке женщин в миг объятья.

Порой в чертах случайных лиц
Ее улыбки пламя тлело,
И кто-то звал со дна темниц,
Из бездны призрачного тела.

Но неизменна и не та
Она сквозит за тканью зыбкой,
И тихо светятся уста
Неотвратимою улыбкой.


Максимилиан Волошин

passing_passion: (Default)

Она

В напрасных поисках за ней
Я исследил земные тропы
От Гималайских ступеней
До древних пристаней Европы.

Она забытый сон веков,
В ней несвершенные надежды.
Я шорох знал ее шагов
И шелест чувствовал одежды.

Тревожа древний сон могил,
Я поднимал киркою плиты...
Ее искал, ее любил
В чертах Микенской Афродиты.

Пред нею падал я во прах,
Целуя пламенные ризы
Царевны Солнца - Таиах
И покрывало Моны Лизы.

Под гул молитв и дальний звон
Склонялся в сладостном бессилье
Пред ликом восковых Мадонн
На знойных улицах Севильи.

И я читал ее судьбу
В улыбке внутренней зачатья,
В улыбке девушек в гробу,
В улыбке женщин в миг объятья.

Порой в чертах случайных лиц
Ее улыбки пламя тлело,
И кто-то звал со дна темниц,
Из бездны призрачного тела.

Но неизменна и не та
Она сквозит за тканью зыбкой,
И тихо светятся уста
Неотвратимою улыбкой.


Максимилиан Волошин

passing_passion: (Default)
Теперь настал черед прекрасного. (В ленте будет все отражаться наоборот, а жаль...)


Маковский Константин Егорович (1839 – 1915)


«В саду», вторая половина 1870-х, Дерево, масло,
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург


Ты помнишь старый сад, где ты сказал впервые
Мне про любовь свою в июльский светлый день,
И ветви нежных лип, и сосны молодые
Бросали на песок прерывистую тень.

То был лишь миг один, и скоро он промчался.
Ты руку взял мою, — мы шли с тобой вдвоем, —
И день, июльский день, нам нежно улыбался,
И были мы одни, — ты в сердце был моем.

Ты помнишь старый сад, теперь цветет он снова,
Как некогда он цвел для нас в блаженном сне, —
Но тех забытых слов, слов счастия былого
Ты не повторишь мне.

Черубина де Габриак
passing_passion: (Default)
Теперь настал черед прекрасного. (В ленте будет все отражаться наоборот, а жаль...)


Маковский Константин Егорович (1839 – 1915)


«В саду», вторая половина 1870-х, Дерево, масло,
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург


Ты помнишь старый сад, где ты сказал впервые
Мне про любовь свою в июльский светлый день,
И ветви нежных лип, и сосны молодые
Бросали на песок прерывистую тень.

То был лишь миг один, и скоро он промчался.
Ты руку взял мою, — мы шли с тобой вдвоем, —
И день, июльский день, нам нежно улыбался,
И были мы одни, — ты в сердце был моем.

Ты помнишь старый сад, теперь цветет он снова,
Как некогда он цвел для нас в блаженном сне, —
Но тех забытых слов, слов счастия былого
Ты не повторишь мне.

Черубина де Габриак
passing_passion: (Default)
Simberg Hugo (1873-1917), Finnish symbolist painter


« Haavoittunut enkeli » (Раненый ангел), 1903, Finnish National Gallery/Ateneum, Helsinki
Есть у ангелов белые крылья.
Разве ты не видал их во сне —
эти белые нежные крылья
в голубой вышине.

Разве ты, просыпаясь, не плакал,
не умея сказать почему.
Разве ночью ты горько не плакал,
глядя в душную тьму.

И потом, с какой грустью на небо
ты смотрел в этот солнечный день.
Для тебя было яркое небо —
только жалкая тень.

И душа быть хотела крылатой,
не на миг, не во сне, а всегда.
Говорят, — она будет крылатой,
но когда?

Дмитриева Е.И.
(Черубина де Габриак)
1917


О картине:
ru.wikipedia

В 2006 г. картина «Раненый ангел» признана финнами «Картиной нашей страны» по опросу Национального Художественного музея Атенеум.
Источник: Информационный центр финно-угорских народов
passing_passion: (Default)
Simberg Hugo (1873-1917), Finnish symbolist painter


« Haavoittunut enkeli » (Раненый ангел), 1903, Finnish National Gallery/Ateneum, Helsinki
Есть у ангелов белые крылья.
Разве ты не видал их во сне —
эти белые нежные крылья
в голубой вышине.

Разве ты, просыпаясь, не плакал,
не умея сказать почему.
Разве ночью ты горько не плакал,
глядя в душную тьму.

И потом, с какой грустью на небо
ты смотрел в этот солнечный день.
Для тебя было яркое небо —
только жалкая тень.

И душа быть хотела крылатой,
не на миг, не во сне, а всегда.
Говорят, — она будет крылатой,
но когда?

Дмитриева Е.И.
(Черубина де Габриак)
1917


О картине:
ru.wikipedia

В 2006 г. картина «Раненый ангел» признана финнами «Картиной нашей страны» по опросу Национального Художественного музея Атенеум.
Источник: Информационный центр финно-угорских народов
passing_passion: (Default)
Homer Winslow (1836- 1910), American painter


«Sunlight and Shadow» (Свет и тень)


 
Сияли облака оттенка роз и чая,
Спустилась мягко шаль с усталого плеча
На влажный шелк травы, склонившись у ключа,
Всю нить моей мечты до боли истончая,
 
Читала я одна, часов не замечая.
А солнце пламенем последнего луча
Огнисто-яркий сноп рубинов расточа,
Спустилось, заревом осенний день венчая.
 
И пела нежные и тонкие слова
Мне снова каждая поблекшая страница,
В тумане вечера воссоздавая лица
Тех, чьих венков уж нет, но чья любовь жива...
 
И для меня одной звучали в старом парке
Сонеты строгие Ронсара и Петрарки.

Черубина де Габриак
Сонет
passing_passion: (Default)
Homer Winslow (1836- 1910), American painter


«Sunlight and Shadow» (Свет и тень)


 
Сияли облака оттенка роз и чая,
Спустилась мягко шаль с усталого плеча
На влажный шелк травы, склонившись у ключа,
Всю нить моей мечты до боли истончая,
 
Читала я одна, часов не замечая.
А солнце пламенем последнего луча
Огнисто-яркий сноп рубинов расточа,
Спустилось, заревом осенний день венчая.
 
И пела нежные и тонкие слова
Мне снова каждая поблекшая страница,
В тумане вечера воссоздавая лица
Тех, чьих венков уж нет, но чья любовь жива...
 
И для меня одной звучали в старом парке
Сонеты строгие Ронсара и Петрарки.

Черубина де Габриак
Сонет
passing_passion: (Пьеро)
В.С.Высоцкий. Прощание

Корабли постоят - и ложатся на курс, -
Но они возвращаются сквозь непогоды...
Не пройдет и полгода - и я появлюсь, -
Чтобы снова уйти на полгода.

Возвращаются все - кроме лучших друзей,
Кроме самых любимых и преданных женщин.
Возвращаются все - кроме тех, кто нужней, -
Я не верю судьбе, а себе - еще меньше.

Но мне хочется верить, что это не так,
Что сжигать корабли скоро выйдет из моды.
Я, конечно, вернусь - весь в друзьях и в делах -
Я, конечно, спою - не пройдет и полгода.
passing_passion: (Пьеро)
В.С.Высоцкий. Прощание

Корабли постоят - и ложатся на курс, -
Но они возвращаются сквозь непогоды...
Не пройдет и полгода - и я появлюсь, -
Чтобы снова уйти на полгода.

Возвращаются все - кроме лучших друзей,
Кроме самых любимых и преданных женщин.
Возвращаются все - кроме тех, кто нужней, -
Я не верю судьбе, а себе - еще меньше.

Но мне хочется верить, что это не так,
Что сжигать корабли скоро выйдет из моды.
Я, конечно, вернусь - весь в друзьях и в делах -
Я, конечно, спою - не пройдет и полгода.
passing_passion: (Default)

Palmer Walter Launt (1854-1932), American painter


«Albany in the Snow », 1871, Oil on canvas, Private collection


«Когда выпадет снег», — ты сказал и коснулся тревожно
моих губ, заглушив поцелуем слова.
Значит, счастье — не сон. Оно — здесь! Оно будет возможно,
когда выпадет снег.

Когда выпадет снег! А пока пусть во взоре томящем
затаится, замолкнет ненужный порыв!
Мой любимый! Все будет жемчужно блестящим,
когда выпадет снег.

Когда выпадет снег и как будто опустятся ниже
голубые края голубых облаков, —
и я стану тебе, может быть, и дороже и ближе,
когда выпадет снег.



Черубина Де Габриак
(Елизавета Ивановна Васильева (урожд. Дмитриева)

1907
Париж
passing_passion: (Default)

Palmer Walter Launt (1854-1932), American painter


«Albany in the Snow », 1871, Oil on canvas, Private collection


«Когда выпадет снег», — ты сказал и коснулся тревожно
моих губ, заглушив поцелуем слова.
Значит, счастье — не сон. Оно — здесь! Оно будет возможно,
когда выпадет снег.

Когда выпадет снег! А пока пусть во взоре томящем
затаится, замолкнет ненужный порыв!
Мой любимый! Все будет жемчужно блестящим,
когда выпадет снег.

Когда выпадет снег и как будто опустятся ниже
голубые края голубых облаков, —
и я стану тебе, может быть, и дороже и ближе,
когда выпадет снег.



Черубина Де Габриак
(Елизавета Ивановна Васильева (урожд. Дмитриева)

1907
Париж
passing_passion: (Default)

Сомов Константин Андреевич (1869 - 1939)



«Арлекин и смерть», 1907.  Бумага, гуашь, акварель
Большая

От легкой жизни мы сошли с ума.
С утра вино, а вечером похмелье.
Как удержать напрасное веселье,
Румянец твой, о пьяная чума?

В пожатьи рук мучительный обряд,
На улицах ночные поцелуи,
Когда речные тяжелеют струи,
И фонари, как факелы, горят.

Мы смерти ждем, как сказочного волка,
Но я боюсь, что раньше всех умрет
Тот, у кого тревожно-красный рот
И на глаза спадающая челка.

Осип Мандельштам
1913
passing_passion: (Default)

Сомов Константин Андреевич (1869 - 1939)



«Арлекин и смерть», 1907.  Бумага, гуашь, акварель
Большая

От легкой жизни мы сошли с ума.
С утра вино, а вечером похмелье.
Как удержать напрасное веселье,
Румянец твой, о пьяная чума?

В пожатьи рук мучительный обряд,
На улицах ночные поцелуи,
Когда речные тяжелеют струи,
И фонари, как факелы, горят.

Мы смерти ждем, как сказочного волка,
Но я боюсь, что раньше всех умрет
Тот, у кого тревожно-красный рот
И на глаза спадающая челка.

Осип Мандельштам
1913
passing_passion: (Default)

Dou Gerrit (1613-1675), Dutch painter

«The Extraction of Tooth» (Удаление зуба), масло на доске, 1630-1635


Ода к зубной боли

Ты, завладев моей скулой,
Пронзаешь десны мне иглой,
Сверлишь сверлом, пилишь пилой
Без остановки.
Мечусь, истерзанный и злой,
Как в мышеловке.

Так много видим мы забот,
Когда нас лихорадка бьет,
Когда подагра нас грызет
Иль резь в желудке.
А эта боль - предмет острот
И праздной шутки!

Бешусь я, исходя слюной,
Ломаю стулья, как шальной,
Когда соседи надо мной
В углу хохочут.
Пускай их бесы бороной
В аду щекочут!

Всегда жила со мной беда -
Неурожай, недуг, нужда,
Позор неправого суда,
Долги, убытки...
Но не терпел я никогда
Подобной пытки!
И я уверен, что в аду,
Куда по высшему суду
Я непременно попаду
(В том нет сомнений!),
Ты будешь первою в ряду
Моих мучений.

О, дух раздора и войны,
Что носит имя сатаны
И был низвергнут с вышины
За своеволье,
Казни врагов моей страны
Зубною болью!


Роберт Бернс

Перевод С.Маршака
passing_passion: (Default)

Dou Gerrit (1613-1675), Dutch painter

«The Extraction of Tooth» (Удаление зуба), масло на доске, 1630-1635


Ода к зубной боли

Ты, завладев моей скулой,
Пронзаешь десны мне иглой,
Сверлишь сверлом, пилишь пилой
Без остановки.
Мечусь, истерзанный и злой,
Как в мышеловке.

Так много видим мы забот,
Когда нас лихорадка бьет,
Когда подагра нас грызет
Иль резь в желудке.
А эта боль - предмет острот
И праздной шутки!

Бешусь я, исходя слюной,
Ломаю стулья, как шальной,
Когда соседи надо мной
В углу хохочут.
Пускай их бесы бороной
В аду щекочут!

Всегда жила со мной беда -
Неурожай, недуг, нужда,
Позор неправого суда,
Долги, убытки...
Но не терпел я никогда
Подобной пытки!
И я уверен, что в аду,
Куда по высшему суду
Я непременно попаду
(В том нет сомнений!),
Ты будешь первою в ряду
Моих мучений.

О, дух раздора и войны,
Что носит имя сатаны
И был низвергнут с вышины
За своеволье,
Казни врагов моей страны
Зубною болью!


Роберт Бернс

Перевод С.Маршака
passing_passion: (Default)

Репин Илья Ефимович (1844-1930), русский художник



«Лунная ночь», 1896, холст, масло, 
Национальный художественный музей Республики Беларусь, Минск

  Когда я посмотрел на бледную Луну,
  Она шепнула мне: "Сегодня спать не надо".
  И я ушел вкушать ночную тишину,
  Меня лелеяла воздушная прохлада.

  
  Деревья старые заброшенного сада,
  Казалось, видели во сне свою весну,
  Была полна мечты их смутная громада,
  Застыл недвижный дуб, ласкающий сосну.

  
  И точно таинство безмолвное свершалось:
  В высотах облачных печалилась Луна,
  Улыбкой грустною на что-то улыбалась.
  

  И вдруг открылось мне, что жизнь моя темна,
  Что юность быстрая, как легкий сон, умчалась,--
  И плакала со мной ночная тишина.

  

"Лунная ночь.Сонет"
Константин Бальмонт

November 2012

S M T W T F S
     12 3
4 5 67 8 9 10
111213 14 15 16 17
18 19 2021222324
25262728 2930 

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 18th, 2017 05:44 am
Powered by Dreamwidth Studios